Новости

24-09-2021
Пярн Михаил
Пярн Михаил Леонидович. Родился 25 февраля 1967 года. Актер драматического театра  и...
Наталья Пярн
Пярн Наталья Максимовна, заслуженная артистка Российской Федерации. Родилась 17 сентября 1945 г....
06-08-2021
Чагин Станислав Павлович
Родился 17 сентября 1991 года в Санкт-Петербурге. В 2010 окончил среднюю...

Лидеры продаж

24-09-2021
Наталья Пярн
Пярн Наталья Максимовна, заслуженная артистка Российской Федерации. Родилась 17 сентября 1945 г....
06-08-2021
Чагин Станислав Павлович
Родился 17 сентября 1991 года в Санкт-Петербурге. В 2010 окончил среднюю...
21-05-2021
Ткач Анна
Историк античник, узкая специализация по истории ранний эллинизм, Александр и диадохи....


ФРАГМЕНТ ПОВЕСТИ «ЗВОНОК В МОСКВУ»

Сергей СМИРНОВ

…Сергей шел, обходя в беспорядке стоящие машины, и с улыбкой думал о Хане. Он появился у Сергея с год назад из севастопольской учебки и внимание привлёк сразу. Парень закончил «путягу» в Нижнекамске и успел до призыва поработать наладчиком станков с ЧПУ в Набережных Челнах (язык никак не поворачивался называть этот город  Брежневым!). Кроме того, имел первый разряд по подводному ориентированию – «первый взрослый», как он говорил – и три прыжка в ДОСААФ. Чё он там, на Нижнекамском водохранилище, наориентировал, было неясно, да и наладчик-то сразу после ПТУ он был, видимо, никакой, но факт, что до армии собак не гонял. С такими данными путь ему был один – в ВДВ, куда он, с одной стороны, и рвался. Но с другой, как всякий нормальный человек, опасался Афгана: у него одна мать была да две сестрёнки-погодки, которых «надо поднимать». Так или иначе, но в ноябре со своим призывом он не пошёл. Как рассказал, из-за госзаказа, и хлопотали об отсрочке не мать да родственники, а главный инженер предприятия по ходатайству начальника цеха, что само по себе редкость – есть, значит, у парня масло в голове. Заказ, видно, гнали к концу года и, наверное, как и всё у нас, успешно сдали в срок «с незначительными доработками», и его тут же загребли спецнабором на флот.
Этот госзаказ, ровно на год удлинивший ему службу, он теперь вспоминал со смехом. Поначалу, правда, относился ко всему с прохладцей, но за полгода понял, что здесь тоже не лаптем щи хлебают, и втянулся. Учился он налету, внимание и память — феноменальные. И звериное чутьё… Разведчик от Бога!
А, кроме того, кажется, не было на свете ничего такого, чего он не мог бы сделать своими руками – от налаживания сносного быта с трёхразовым питанием во льдах Арктики до мелкого ремонта любых машин и механизмов при помощи штык-ножа в условиях высокогорья или в гладкой, ровной степи!
Но разобраться в нём было тяжело. В нём, казалось, совершенно отсутствовал дух соревновательности. Баллы, очки, присуждаемые за них места, и прочие градации боевого мастерства были для него пустым звуком. Сначала казалось – пофигист. Такие опасны, потому что не надёжны. От них освобождались. Без треска, но и без сожаления. Но постепенно он в той или иной степени овладел всеми специализациями бойцов диверсионно-разведывательных подразделений, но так и не подал ни одного рапо́рта на сдачу экзамена на классность. Поставленный буквально пинками перед неизбежностью, сдавал, но значков, подтверждающих полученную классность, всё равно не носил. Страшно обрадовался значку «За дальний поход» и нацепил в тот же день. Выяснилось – «За дальний поход» на булавке, а те – на винтах. А вертеть дырки в суконной голландке Хан просто не хотел. Жлоб? Не-е-ет..! Запаслив, предусмотрителен – да. Контакты налаживал мгновенно, и было у него всё, что необходимо справному бойцу. И даже сверх того. А в его чувстве справедливости при дележе чего угодно и постоянной готовности отдать тому, кому нужнее, убеждались уже не раз, искренне веря, что уж кто-кто, а Хан-то сестрёнок поднимет. Просто парень из, мягко скажем, совсем не богатой семьи и дырявить добротную вещь не видел никакого смысла.
Дали ему старшего матроса. Две недели не пришивал новых погон, пока с ним всерьёз не поговорил ещё один «счастливый» обладатель этого звания – того буквально зачмырили «ефрейторской» лычкой, и более он нести сей груз в одиночку не хотел. Хан пришил. Того как чмырили, так и чмырят, а Хана – нет.
Дали старшину второй статьи – та же история! Тут уж с ним поговорил сам Сергей, давя на оказанное ему доверие и новый груз обязанностей, который лёг теперь на его плечи. Тот сразу заверил, что завтра на подъёме флага будет при полном параде, но сам собой сложился довольно длинный разговор, из которого Сергей понял главное – именно в новый груз обязанностей Хан с головой и окунулся в последнее время, овладев ими на «ять». А о внешней стороне дела, даже несмотря на подколы сослуживцев, он как-то не думал! Про себя Сергей не мог не оценить этого, но как быть с солдатом, который не желает быть генералом..?

Как-то какой-то персонаж, постарше Хана годом службы, напросился на работу, за которую отпуск сулили. Делал-делал, чувствует – не успевает. Привлёк Хана, вроде как помочь. Хан впрягся, но видно, что уже и вдвоём не поспеют. А тот уж пустил пыль в глаза и работу ловко представил, как законченную. Короче, укатил. А Хан всё в одиночку доделывал. Сергей, узнав, в чём суть дела, выдрал его, как сидорову козу, а в конце спросил:

—  Самому-то не обидно? Ты здесь корячишься, а он хурму жрёт.

—  Чё обидно? Он же не так просто смылся. Мы, эта-а… так и договаривались.

Зависти в нём было – ни капли.
Со стороны могло показаться, что парень этот — беззубая флегма, погруженная в себя, но это было не так. Он был невысок, даже несколько коренаст, но сух и поджар. Всадники Чингиз-хана оставили ему в наследство чуть кривоватые ноги, но для пловца это был только плюс. Был он, понятное дело, чёрен, имел узкий острый подбородок и короткий, с чуть заметной горбинкой, нос с широкими, длинно вырезанными ноздрями – как говорится, мозги видать. Рот узкий, с тонкими губами, почти всегда с кривой полу-ухмылкой уголком рта вниз. Прибавьте еще густые, почти сросшиеся брови, высокие скулы и какой-то странный, никогда не сходящий, прямо таки оливковый загар – и портрет степняка-кочевника готов.
Но весь он был — в глазах. Глаза, и без того чуть раскосые, были всегда полузакрыты и чуть сощурены. В командировках и при деле в них дьяволёнком отплясывал живой огонёк. В базе же они были черны и пусты – он изнемогал от тупой рутины и безделья. Но жажда деятельности бурлила и бродила в нём, и он превращался в сущее наказание. Как говорится, его б энергию, да в мирных целях. Но – редкий случай, когда Сергей мог располагать неопровержимыми фактами его, Хана, похождений. Чаще это были догадки без какой-либо доказательной базы, и на момент, когда всё уже произошло. Принцип «не бояться, не попадаться и не сознаваться» он соблюдал неукоснительно и был неуловим. Что делать, сами ж и научили! Задним числом постоянно всплывали какие-то драки с морпехами из инженерно-десантной роты, какие-то самоходы невидимо куда и прочие безобразия. Девки его, по слухам, любили, и ему всегда было – или очень быстро появлялось – куда свинтить и где перекантоваться. На разборах же был он всегда спокоен, флегматичен, чуть погружён в себя и молчалив. И всегда всё отрицал.

Исключением же из его обыкновенного отношения к достижению успехов в боевой и политической подготовке являлась физподготовка. Не-е-е, не вся – там, где нужно было показать какой-нибудь результат или выполнить норматив, он оставался форменным пофигистом: ну, не первый, ну, не пятый — в норматив уложился и жопу рвать не намерен. Исключением был рукопашный бой.

Он также с прохладцей, не перенапрягаясь, отрабатывал приёмы, удары, падения и перемещения, но в спарринг с ним становиться решался не каждый. Он просто не понимал и не принимал победы в единоборстве в чисто спортивном смысле! Какая победа по очкам? Он — дрался. Дрался каждый раз, как в последний, и не за победу даже, а за выживание. Кстати, в полном соответствии с боевым уставом – противник должен быть уничтожен, или понести такую степень поражения, которая лишит его возможности  дальнейшего ведения боевых действий.
Бил хлёстко, зло, выламывал пальцы и давил на глаза, не замечая колотящих по матам ладоней, но и сам никогда хватку ослабить не просил, терпя боль до полопавшихся сосудов в глазах.

Как-то, в самом начале, группа персонажей из старослужащих решила обучить Хана правилам поведения в спортзале. Они сразу же допустили серьёзную тактическую ошибку – делать они это решили вне спортивного зала. А там для Хана запретов нет: честно, нечестно, трое на одного, ногами лежачего – разбираться некогда. Драться надо! И оружием победы может стать всё, что угодно – авторучка, вилка, черенок от лопаты… Зубы, наконец! В общем, когда часть еле отбилась от Политуправы и прокуратуры, все поняли, что этого татарчонка можно только убить, а запугать – шиш.

Качество это, может, и весьма спорное в мирном размеренном быту, здесь, по мнению старшего лейтенанта Семыгина, было более, чем к месту, и ценилось им высоко. И потом, что это за бред несут люди, отвечая на вопрос какого-нибудь вертлявого журналиста — а какие такие качества они не приемлют в людях и что они им такое ни за что не простят? Все, как заведённые, одно и то же: подлость, предательство, обман… Дурь это. Всё перечисленное – лишь производные от трёх человеческих пороков: жадности, зависти и трусости. Продать и предать можно из-за каждого из них, и если человек обладает хотя бы одним – он уже потенциальный мерзавец. А если всего даже по чуть-чуть –  это просто мразь очевидная.

Так вот Хан ни одним из них не обладал. А состоял он из чувства справедливости, надёжности и злости. И если Семыгину вдруг доведётся, выбирая между жизнью и смертью, встать с кем-нибудь спина к спине, он бы хотел, чтобы это был Хан.
Сергей понимал, что осенью этого года, когда Хан отслужит два, ему с ним, хотя бы как с вестовым, расстаться придётся – негоже подгодка в «подай-прими» держать. И уже присмотрел ему замену – упрямого бычка Борьку Мышинского «с-пид Херсону» с вполне подходящим тому позывным – «Зубр». Но с мыслью, что Хан вот так вот, за здорово живёшь, отслужит и уйдёт с флота, примириться не мог. Не раз и не два Сергей заводил с ним разговор о военном училище, но сам понимал, что зря – разговоры об офицерских погонах и о «всегда есть на хлеб с маслом» на него не действовали. Он, схватывавший все с полувзгляда-полужеста, в страшном сне не мог представить себе нормальный учебный процесс с книжками да тетрадками сроком аж на пять лет!
Последний раз, уже перед самой переброской, Сергей решил зайти с другого конца. Чё бы ему, старшине второй статьи Тахирову, не пойти в школу техников по специальности? На водолаза. Но уже на водолаза профессионального, с квалификацией. Каких-то два года – и погоны мичмана, паёк, зарплата, надбавки… Женишься – жилплощадь. К тому же контракт: отслужил пять лет, не понравилось – ушёл, понравилось – продлил. Работа знакомая, на «гражданке» — не из последних… Хан долго молчал, сопел и, наконец, спросил:

—  Эта-а… два года, да?  А потом я… Эта-а… При вас буду? Ну… Эта-а… С вами служить?

—  Вот этого я тебе, врать не буду, обещать не могу, — ответил Сергей, — Все мы люди подневольные.

Хан помолчал ещё и сказал, что подумает и по осени скажет.

—   Так поступать-то летом.

—   Значит, эта-а… Ещё малёк при вас буду…

… Машин на площади было действительно много — порядка сотни самых разных. Стояли как попало, будто брошенные. Из «легковых» — сплошь УАЗы, кое-где ещё «козлы»-ГАЗики, и игрушечные ЛиАЗы. Удивила «Волга» — чёрная и даже не очень грязная, с поднятой рамой и явно большими для неё колёсами. Но Сергей скользил взглядом по неповоротливым большегрузникам. Выбор был: «Уралы», КрАЗы и КАМАЗы, МАЗы и ЗиЛы… И самые разные творения «оборонки» для нужд народного хозяйства – узкие и длинные, хищные кузова вездеходов на мощных колёсных базах или на гусеничном ходу. Вот только пойдёт ли кто из них сегодня, на ночь глядя, на «запретку»-то? Или в сторону аэродрома хотя б..? Да и пойдёт ли вообще – это вопрос. Его внимание привлёк стоящий ровно посередине где-то, между почтой и магазином,  низкий вездеход на узких и высоких гусеничных траках, которые местное начальство замучилось запрещать. Значит — не местные. И тут «оборонка» не то, что просматривалась – она просто в глаза пёрла. Это был в чистом виде ЛТД – лёгкий тягач десанта…

Продолжение следует…

 

Сергей СМИРНОВ, являясь автором Издательства «Горизонт», за короткий период подготовил в нём к публикации три своих электронных издания:

 

— Исторический очерк «Адмирал Колчак. Неизвестное об известном» в двух частях в серии издательства «Жизнь замечательных моряков» — http://gorizont.moscow/admiral-kolchak-neizvestnoe-ob-izvestnom/;

 

— Сборник под общим названием «Непередаваемые прелести советской Прибалтики», состоящий из одноимённой повести и очерка «Мы наступали с первых дней» в серии издательства «Жизнь и судьба» — http://gorizont.moscow/neperedavaemye-prelesti-sovetskoj-pribaltiki/;

 

—   Сборник под общим названием «Там, где кончается организация, там – начинается флот!», состоящий из новеллы «Гвардии капитан… «Киже» и небольшого рассказа в серии издательства «Морские истории и байки» — http://gorizont.moscow/tam-gde-konchaetsya-organizatsiya-tam-nachinaetsya-flot/.