Новости

14-02-2020
Матуляк Надежда
Матуляк Надежда закончила с отличием факультет ТГУ по специальности «Дошкольная педагогика...
18-10-2019
Прытков Вячеслав Юрьевич
Родился  9  ноября  1950  года  в  Литве, в городе  Мариямполь  в ...
Ковалёв Валерий Николаевич
Родился  20 апреля 1952 года на Луганщине. После окончания горного техникума работал...

Лидеры продаж

Ковалёв Валерий Николаевич
Родился  20 апреля 1952 года на Луганщине. После окончания горного техникума работал...
Воробьёв Сергей
Воробьёв Сергей – петербуржец в третьем колене. Срочную служил в Полярном...
13-07-2019
Морские досуги (сборник рассказов)
Сборники «Морские досуги» – это книги рассказов, маленьких повестей и очерков,...


ФРЕГАТ «ПАЛЛАДА». ВЗГЛЯД ИЗ 21–ГО ВЕКА

Граждан обложка Фрегат Паллада
Автор:Граждан В.А.
«Фрегат “Паллада”. Взгляд из 21-го века»
из серии: «Служу России!»
Информация о книге:Возрастное ограничение: 12+
Жанр: История, Военное дело,
Теги: военная история, военно-морской флот, история России, военно-морской флот СССР, русские офицеры
Правообладатель: Горизонт
Дата выхода на ЛитРес: ….
Дата написания: 2015
Купить: ISBN — 978-5-9907045-1-0

П Р Е Д И С Л О В И Е
к переработанному, дополненному восьмому изданию повести И.А.Гончарова «Фрегат Паллада»
В юбилейном материале Анри Труайя, посвящённом 200-летию со дня рождения нашего земляка, писателю с мировым именем, «Художнику, бытоописателю, психологу» Ивану Александровичу Гончарову сделан своеобразный отзыв на его труды. В эссе, где прозвучала откровенная обида за утерянную былую актуальность произведений среди ныне живущих. Буквально это прозвучало так: «Было бы преувеличением сказать, что Иван Александрович самая актуальная фигура в России из пантеона русских классиков 19 века». Вполне допустимо, хотя и очень относительно: нету в мире двух одинаковых бриллиантов! Будучи цензором, тот же Иван Александрович не гнушался вымарывать фрагменты уже тогда Великого Пушкина! И это несмотря на боготворенные Гончаровым как самого поэта, так и его бесспорно гениальных трудов. «Но ведь на то были свои времена, свои каноны!» – бесспорно скажете вы, современники. На мероприятия по 200-летию со дня рождения И.А.Гончарова государством выделена весьма солидная сумма денег. Все они внедрены в обстановку и ремонт музея писателя, книгоиздание архивов и редких документов, реставрацию произведений архитектуры, экспонаты связанные с именем именитого симбирца… Настало время для своеобразной реставрации (не цензуры) и восполнения фрагментов недописанных им картин во имя пожеланий самого автора. На «Палладе» была обширная библиотека, были библиотеки почти у каждого офицера, особенно это касается адмирала Путятина, самого Гончарова и архимандрита Аввакума… Но многие вопросы как бы повисли в воздухе по разным причинам. Одна из них – недостаток информации в самых различных областях знаний. Ныне избыток только справочной литературы очевиден. «Впрочем, далеко не обо всём писатель мог говорить во весь голос. Находясь на военном корабле в качестве официального лица и притом в годы злейшей политической реакции, Гончаров, естественно, вынужден был обойти в своих путевых записках ряд теневых сторон жизни русского фрегата. Он не мог рассказать всей правды, например о (том) же адмирале Путятине, необузданном злом гении, создавшем на фрегате необычайно тяжёлую атмосферу. Хотя бы заикнуться о постоянных распрях Путятина с командиром Паллады И.С.Унковским, чуть было не закончившихся дуэлью и прочее. Равным образом Гончаров не распространялся о бросавшихся ему в глаза тяготах матросской жизни, понимая, что свирепая николаевская цензура устранила бы всё неугодное правительству из его книги. Следует также учесть при этом влияние со стороны консервативной военщины, которое Гончаров, несомненно, испытывал во время плавания. Разумеется, офицерский состав Паллады был далеко не однородным, однако в нём преобладали реакционеры во главе с Путятиным, высказывавшие крайнее пренебрежение к тем же народам Азии и Африки.
О том, что творилось за бортом русского военного корабля, Гончаров не мог говорить свободнее».
Приведённые факты просто вопиют к тому, чтобы мы, имеющие здравое осмысливание бесценного труда Ивана Александровича, разыскали подобающие документы века 19 и более поздних (1924, 1937, 1957 годов и др.), несомненно наложивших отпечаток на те отчасти девственные картины флотского бытия и неистовства стихий, воспроизведённых скромным и великим И.А.Гончаровым для нашего поколения.
Автору же этих строк довелось пройти весь, описанный И.А.Гончаровым путь. Но из Чёрного моря через пролив Гибралтар, а далее вокруг мыса Доброй Надежды в Африке и до Камчатки. Только было это в 1967 году на плавбазе «Иван Кучеренко», построенной в Николаеве. Между этими, по сути походами- близнецами, минуло 115 лет. Нептун и к нам оказался благосклонен…

Фрагмент из книги: «Фрегат “Паллада”. Взгляд из 21-го века»:

А Т Л А Н Т И Ч Е С К И Й    О К Е А Н

Глава семнадцатая.   АКВАТОРИЯ  УЖАСОВ  БИСКАЯ

Эддистонский маяк стал последней европейской ипостасью цивилизации. Далее одни предвкушали теплынь тропиков, другие готовили душевный кладезь под адреналин странствий. Третьи, уподобляясь нашему «деду» Александру Александровичу  пребывали в неком взвешенном флегматично- мажорном состоянии. Для него любая ситуация непременно была «отличной». Даже  когда он почти перечил сам себе, то тоже самооценка была «отлично».

А между тем фрегат затягивало в один из мрачнейших на земном шаре заливов: Бискайский. На дне этой зловещей акватории покоится если не тысячи, а то и более судов и судёнышек со всего мира. Это спрут, поджидающий корабли, идущие с попутным ветром подобно Палладе с севера на юг. Ветры и течения своими мощными щупальцами затягивают бедолаг в свой «глаз бурь» и предают странников вечному покою в своём чреве. Здесь же ко всему образуются волны- гиганты, высотой от 25 метров. Раньше даже учёные гидродинамики опровергали возможность возникновения чего- либо на планете чаще, чем единожды в столетия. То ныне реально доказано, что аномалии возникают едва не еженедельно! Причём Бискайский залив – одно из таких страшных мест. От волн- убийц нет спасения. Как нет и свидетелей ужасного разгула стихии: нет спасения от таких катаклизмов планеты!  Легендам, одна страшней другой несть числа. Якобы тут же месторождение «Летучих Голландцев».

Но, вопреки или само- собой жизнь на корабле шла привычным укладом. Тут же, наблюдая всё более свирепеющий залив на границе с океаном, Иван Александрович не мог сдержаться от смеха, увидев незаурядную картину на нижней палубе.Там  матрос Петухов стоял в исподнем у кандейки- подсобки  баталера- вещевика в окружении хохочущих сослуживцев. На квадратных плечах страждущего была лишь брезентовая рубаха- роба. А у баталера он испрошал абы кальсоны взамен изуродованных . Рабочую форму вкупе с исподней ополовинила акула  во время стирки по- морскому «а ля экспресс» за бортом : майнай  на штерте (опускай на конце) робу за борт в связке на 2-3 часа и вся недолга. Предтечей была вкуснейшая поджарка, что в обед при крене шквалом опростало на робу едока.  Вот он и решил в адмиральский час устроить постирушку. Но видно вкусна была поджарка, коли акула мигом  её опробовала вместе с половиной штанов и воротом рубахи. Петухов в азарте спора не замечал, как студёный норд-ост через гульфик сделал из его кальсон два превосходных лиселя(парус) ниже спины. «Да пусть ей вымбовка в зад выпрет, чтоб она подавилась моими штанами! Петрович, поганая твоя душа! Ну чего ты мне наморочил взамен робу второго срока! Моя- то новая, без носки была! И в эдаком барахле я выйду на построение! Да ещё юрок ниток по брезенту? Это же не парусина к кальсонам. Дабы к откусанным штанам… Во,- ты себе и принайтуй! Жаба подкильная!» Вокруг спорящих собралась едва не вся команда. Ревело ненастное море, но мало кто внимал его козням: действо с Петуховым шло рангом выше циркового иллюзиона с клоунами.  И тут сквозь смех раздался голос «деда»: «А вот те шиш, Горгона  неумытая! Бискай одолели и живы!  Пропиши там, Иван Александрович, будь любезен. Сорок второй  градус северной широты позади! Славненько! А вы чего рты раззявили?! Али на ванты провериться надобно? Марш по койкам! А ты, Петрович, дай малому порты, ладный матрос!»

В сторону каюты писателя с припляской и смехом навзрыд перемещался нароскоряку его вестовой Фаддеев. И это невзирая на сумасшедшую качку и сущий ад над палубой с диким скрежетом досок обшивки и кажущимся треском на стыке стеньг( составная часть мачты). Вот ведь натура у человека : «Чужой беде не смейся голубок!»- Так в своей басне отозвался на эдаких сам баснописец Крылов. Семёну же всё казалось смешным, коли кому- либо просто не повезло. Петухов не в счёт, здесь на самом деле смех сквозь слёзы. Но, стоило самому Фаддееву попасть впросак, как он немедля грустнел, а то и злился. Как намедни по его вине товарищ по койке расшиб себе лоб и Семён смеясь, потирал ладоши: «Эко тебя, голуба! А шишка- то, чумичкой (черпак) не прикрыть!» Но после вызова к начальству и нагоняя насмешник перестал изгаляться, процедив со злостью: «Ай неча третьим коечку на крюк тулить!» Хотя по правде третьим был он сам и влез без разбора. И тут же рассмеялся: «А гля- ко, мой шишак и того боле будет!»

Устрашающе скрипели мачты: то поочередно, то все вместе. Старший офицер, как казалось, не покидал вахты. То и дело следовали команды вантовым либо обтянуть, а то и вовсе убрать парус. В кают- компании Бутаков сидел гоголем: «А ведь все 15 узлов по лагу, господа! Не иначе завтра пополудни   на траверзе Касабланка ожидается. Пётр Алексеевич, голубчик, будь любезен, лабазы да лари изготовить. Про потаённые бочки не забудь, ибо они полными душу возрадуют  на экваторе! Ай не зря бросаем якорь у Мадейры! Вот и сподобится, а, отец Аввакум!? И даст Бог, от Зелёного Мыса, да на Капштадт!»

Глава восемнадцатая. Ч Е Л О В Е К   З А   Б О Р Т О М!!

Но не зря бытует пословица, что «многое человек предполагает, вот только чёрт иначе располагает!» Так вот мы осведомились о количестве матросов: на фрегате их вместе с абордажными солдатами насчитывалось более четырёх сотен. А теперь затронем тему весьма щекотливую, но во многих случаях острую, а то и болезненную. Вся беда в том, что к матросам со времён галерного флота относились не более, как к рабсиле. Нужников для них как таковых не предусматривалось. А то, что соорудили на парусниках было не более, как святотатством и издеательством. На самом обозреваемом месте форштевня, под изящной, высокохудожественной резной фигурой на всеобщем обозрении  под княвдигедом мостили решётчатую площадку. На ней две сомнительных конструкции под нужник. Вот и вся гигиена на пятьсот с лишним человек. Накрывающая бак и княвдигед волна смывала испражнения и…клиента нужника, названного гальюном. Эдакое «изящество» измышляли те, кто сам их не посещал и не испытывал смертельного ужаса во время шторма на злополучной решётке.  Смеем полагать, что на эшафоте- решётке нашли свою кончину многие тысячи невинных подневольных душ морских. Беда приключилась почти в конце прохождения Бискайского котла. Матросам приходилось почти не отходить от вант. Троих унесли в лазарет после падения с рей. Сбой в исполнении команд ощутился сразу. Ко всему возникла сутолока у княвдигеда: соскочившие с вант по нужде готовы были справить её прямо на решётку. Так оно и случилось: матрос оказался в «мёртвой зоне» перехода и его буквально выхватила ниспадающая с бака волна. Где- то в зелени круговорота угадывалось тело бедняги. Его стремительно уносило вдоль наветренного борта, перекатывая по доскам. Кто-то из подоспевших столкнул за борт кранец: «Человек за бортом!» Это был последний и единстенный шанс спастись. Впопыхах подбежавшие к борту матросы могли создать ситуацию оверкиля. Тонущий судорожно воспользовался кранцем. Боцман линьком погнал спасителей к парусам: «Вашу в душу стакселя мать, мочи акулы полный бачок на похмелку! Пошёл на ванты! Потонем нах…н!»   Фрегат почувствовал слабину и едва не начал черпать волну реем грот- мачты…Крен был почти предельным. Матросу кинул фал и тот успел сунуть руку в оконечную петлю.. Соскальзывая подошвами сапог, бедолага одолел фальшборт. Подбежал вахтенный: «Как это тебя, любезный?! Нешто первый год в кампании?»

— Да нет, вашбродь, ужо третья. Да ить говаривают  артельщики, бытто не будет нам пути, коли три оказии поперёк молитвы сверзилось…»

— Ты вот что, милейший, ведаешь ли, чем пахнет паника на корабле по уставу? А коли так, то и артельщикам накажи. На то она и есть- моряцкая доля. За Отечество радеем, браток. А за шторм  и «оказии» отец командир вам порадеет, не оскудеет.

Тем временем на следующее утро по левому борту были видны оконечные берега Португалии. «Боже мой, а ведь ночью проскочили Испанию, проспал, проспал ведь! Абы воздухом испанским подышать! Вот где следовало бы побывать воочию, а не переживать написанное кем-то!» При сём Иван Александрович не преминул переодеться в шорты и холщёвую безрукавку.  Ноги в сандалиях приятно щекотал ласковый ветерок.  Матросы же теперь были едва не по- детски рады взбираться по вантам и наполнять  парус за парусом. Ветер просто радовал экипаж Паллады: его направление было практически фордевинд. А проще- попутно к избранному курсу и лоциям: вдоль побережья матушки Европы.   Дубовая палуба, нагретая субтропическим солнцем, манила матросов подвязаться снять обувку вообще. Кстати, острова в Атлантическом океане Мадейра и Азорские- тоже португальские. А Мадейру тем более намечалось посетить.

Глава девятнадцатая. ПО Р Т У Г А Л И Я   И   Г Е Р К У Л Е С

( Из беседы Ивана Александровича с матросами фрегата об устройстве мира по легендам и фактически).

     Уповая на негласную просьбу адмирала Путятина к своему секретарю об уроках словесности с гардемаринами, Иван Александрович наведался в кубрик. Там его уже с вожделением ждали моряки: учёный секретарь всегда рассказывал, подмешивая к фактам легенды и  мифы. Большинство предпочитали тешить душу, слушая «секлетаря», нежели витать во сне в «адмиральский час» обеда.

Если взвешивать на весах истории, то страны Португалия и Гибралтар обладают красками одна богаче другой. Пожалуй, сюда же следует добавить и Грецию  с Египтом. Разве что Гибралтар являет собой английскую крепость со всеми вытекающими последствиями для мореходов. Просто описываемый нами вояж не предполагает близость, либо контакт с последними двумя, хотя их истории перехлёстывались как в торговле, так и в войнах за приоритет в Средиземноморье и далее. Едва верится, что ещё в 1550 году Португалия контролировала акваторию Атлантики и Индийского океанов. Она же брала баснословную дань с побережий Бразилии, Индии, Африки и практически со всех островов, встречающихся в океанах где бы- то ни было. Португальцы бороздили моря как завоеватели, корсары, торговцы и изредка, а скорее попутно, как миссионеры. Так что португальские военные корабли по вооружению и составу команд практически не отличались в исполнении от торговых. А уж пираты и подавно не утруждали себя менять свой флаг «Весёлый Роджерс» на любой другой. Ко всему указать однозначно национальность корсаров  было невозможно: мавры, греки, португальцы и испанцы чередовались с кавказцами и славянами. В годы, когда страна не раздиралась в междоусобицах религиозных войн, её обитатели чувствовали себя подарком судьбы. Собственно так и случилось изначально, когда будущая Португалия со всеми потрохами была подарена графу Генриху Бургундскому в качестве приданного за дочку короля Испании Альфонса V! Энрике.

Золотой век Португалии с расширением владений повернул лицо Фортуны вспять. Всё чаще удачливые завоеватели от любителей корриды и сиесты получали отпор на былых вотчинах. А рассредоточивать своих  конкистадоров по всему земному шару  на постоянное столование и жительство стало себе дороже. Содержание эдаких армад уже несло  не златые горы доходов, а убытки и долги. Времена адмирала- корсара Дрейка канули в лету.

Всё светлое время суток Палладу окружала феерия всего животного мира здешних широт и всей Атлантики. Прежде всего остались в северных водах касатки и некоторые виды китов. Зато чистейший изумруд океанских вод стали рассекать без устали стаи дельфинов. Эти животные будто специально призваны богом Нептуном скрашивать аскетический быт моряков. Их синхронные забавы менялись в репертуаре ежечасно, перемежёвываясь тональными свистами и мажорными криками наподобии «Э- эй!». Они то плыли вровень с кораблём и даже опережая его, то делали головокружительные антраша пред самым форштевнем, пугая посетителей гальюна. На пути их следования веером вспархивали с гребней волн летучие рыбки. Их цвета были сродни ёлочным украшениям: солнце искрилось в их лазурных, нежно- розовых, а то и пурпурных крылышках. Ветерок расправлял их крылышки и нёс, нёс ввысь и далее, вонзая в прозрачные воды океана метрах в сорока и более. Хозяевами в воздухе океана из века в век слывут альбатросы. Это идеальные птицы- планеры с размахом у королевских южных альбатросов до 4,5 метров. Гнездуются в семилетнем возрасте и затем бороздят воздушные просторы океанов от трёх до десяти лет без какого- то ни было пристанища. Питаются буквально «чем бог Нептун послал: теми же крылатыми рыбками, медузами и прочей живностью у поверхности океана.

В почти безоблачном небе над Палладой величественно парили альбатросы. Эти царственные птицы будто презрели мир земной и месяцами неприкаянно предпочитали полёт пребыванию на суше. Лишь продление рода подвязывало птиц на короткое время гнездиться на недоступных островах. По белизне оперения  они соперничают с парусами. Пятый океан с его властителями разделяют тёзки парусника- фрегаты. Эти не столь своевольны в среде обитания и предпочитают ночлег проводить на берегу. Прочие достоинства позволяют им занимать свою нишу далеко не низшего достоинства. Это прежде всего птицы- амфибии, птицы- соколы. Могут пикировать со скоростью около полутора сотен километров час. И уж коли наметят себе добычу, то непременно ею перекусят. Собираются в стаи до сотни и более, где вершат бои и любовные интрижки. Случается, что не брезгуют скушать соперника послабее. Но, тем   не менее, умудряются поддерживать в стае светские отношения.

Ночь грядущая обещала близость с Геркулесовыми Столбами. А согласно описаниям в лоциях должны миновать пролив Гибралтар. Вот уж где легенды прочно переплелись с не менее бурной действительностью! В приснопамятные времена Эллады и главенства владык с Олимпа в этих местах побывал Геркулес, который из рода Титанов и брат Прометея. Силы у грека было не меряно и море, сиречь Средиземное, было ему едва по колено. И согласно легенде угораздило его бродить по средиземноморью, скорее всего в жажде порыбачить или сделать какое- либо открытие для исторических вирш Платона. А тут зрит: на пути некая возвышенность до полукилометра и более высотой. Сейчас отроги именуются Пиренеями. И принялся её титан разгребать. Да и был он, судя по всему- левша: ибо слева он наворотил гору каменюк метров на тысячу высотой, а справа лишь метров на пятьсот. А может рыл неравномерно без лопаты, тем более подходящей стали по тем временам даже у Прометея не было. Но прозвали люди ту пару гор по обе стороны пролива Геркулесовы столбы. А сам Геркулес потёр натруженные руки и едва устоял на ногах: хлынул мощный поток из океана. Западное течение даже сегодня не даёт многим судам выйти в океан до окончания приливного потока. Ко всему дует встречный ветер. «Во натворил- то на свою голову! А может оно не так уж и плохо: землякам море со временем своё будет!» И действительно: через пару лет даже Геркулес, не умей он плавать, запросто мог утонуть. Так что кроме столбов и море получилось не хуже других. Даже образовалось контртечение- восточное уже у дна пролива. Глубина межматерикового рва под 400 метров при ширине в пару сотен километров. Это между портом Сеута и английской крепостью Гибралтар на испанской стороне. Вот только войн в проливе люди чинили несуразно много. Видно ошалели от навалившегося счастья общения с миром через Атланический океан. Особенно не стихали стычки за право обладать самим Гибралтаром.   Прошли многие столетия, забылись сказания теперь уж очень древнего историка Платона, но столбы Геркулеса не дают покоя многим странам и изрыли их люди под всякого рода убежища и укрепления, ангары.

И видна крепость, теперь уже Великобритании- Гибралтар поныне. По ночам подобно новогодней ёлке светится на многие десятки миль в океане. Видели её, то есть Геркулесов столбы – скалу Гибралтар и африканскую Сеуту наши мореплаватели на фрегате. Сильное течение из Атлантики кренило корабль на левый борт: это означало прилив в океане. Но ветер безукоризненно наполнял паруса, дуя фордевинд. Матросы, получив у стихии отпуск, отдыхали, штопали обмундирование, рассовывали сапоги по рундукам, снабдив их нутро неким снадобьем супротив крыс.

 

Глава двадцатая. К А Н А Р Ы , А Т Л А Н Т Ы   И  К О Р С А Р Ы.

(Рассказ- историческая легенда от Ивана Александровича).

Многовековые легенды указывают на вероятное место успокоения некогда процветающей страны людей- гигантов- Атлантиды. Точность местоположения- плюс- минус океан. И каждый из учёных отстаивал свою гипотезу, приводя эдакие неоспоримые на их взгляд догмы. Факты извлекали, передёргивали, а то и подтасовывали. Но  Атлантиду воочию так и не отыскали. Мы будем обращаться к тем фактам, кои в том же 18 веке считали досельными, то есть происшедших в их доисторический период.

Если вернуться к легендарным делам Геркулеса, то не составит труда предположить некое послесловие. За прорытыми им Кордильерами пред взором титана простирался бескрайний океан. На Олимпе издревле ходили слухи о полубогах атлантах, обретающих неподалёку. Очевидно, Геркулес смекнул, что те парни на островах слева от прохода и есть те самые  жители Атлантиды. А острова именовались Канарским архипелагом. Дальнейшее  происходило в мире и согласии. С архипелага Мадейра поставляли вино, женщины на чартерных галерах прибывали как мухи на мёд. Едва успели атланты укрепить свою цивилизацию, как рванул вулкан Тейде. От поселенцев остались лишь наскальные некрологи.

Документы трактуют пространнее, но ближе к действительности. Всего Канарских островов семь и в довесок к архипелагу немало безлюдных островков.  В 1344 году римский папа Климент V! даровал их Португалии. Это по скрижалям, а фактически папа слупил с соседей немалые пригорки золотом, плюс кабальные условия аренды: на то он и Папа. Судя по всему атланты в давние века худо- бедно поддерживали район Канарских островов и побережья нынешнего Марокко в состоянии лояльности и умиротворения с соседями по Геркулесовым столбам. Не без греха и абсолютно мирным путём собирали мзду с купцов и купчишек, желавших прошмыгнуть на Средиземноморский, далеко не безбедный рынок. Но в довершении к гибели Атлантиды и её обитателей- миротворцев налетели бандитствующие арабы с Аравийского региона. Распахивать прибрежную сахару под виноград они сочли за недостойное маститых головорезов занятие и они буквально оседлали злачный пролив Гибралтар. Проходящие мимо корабли они грабили подчистую, а самих торговцев и корабелов обращали в рабство. Дела у них пошли на редкость удачно и в 1627 году в граде Сале (нынешний Рабат) обосновали столицу своего квазигосударства. Аборигенов изгнали в горы, либо вырезали. Во времена расцвета пираты имели до полусотни боевых кораблей, хотя ближайшая гавань едва вмещала и половину. Испанцы, португальцы, а то и англичане с земляками по Ла-Маншу буквально стонали от ига обладателей «Весёлого Роджерса». И кто только не пытался разогнать осиное гнездо: от Ордена рыцарей до совместных усилий стран Средиземноморья! Всё было тщетно. Но в 1668 году пришёл в Марокко султан Мулай Измаил и пиратов якобы не стало. Хотя по отдельным сведениям любители поживиться чужим добром у берегов пролива встречаются едва не по сей день. Тут подал голос ангел- хранитель вездесущий Фаддеев: «А, Вашбродь мой земляк, который на аглицком Уайте маяк обихаживает, баял, бытто и ноне у Гибралтара ошиваются энти нечисти. Токмо Роджерс вздёргивают, коли на абордаж решились, а так боле под купцов рядятся. Да и наш бриг семафорил на опаску…Не к добру энто.»

Глава двадцать первая.  «В Е С Ё Л Ы Й   Р О Д Ж Е Р С»

Все были в сборе. В кают-компании стояла необычная тишина. Был слышен лишь скрип мачт и шум воды вдоль борта. Вошёл адмирал Путятин. Почти шёпотом произнёс  командир Унковский: «Господа офицеры!..». Но Ефимий Владимирович жестом усадил присутствующих на места. С верхней палубы донеслось: «Бизань- гика- шкот стянуть!» — «Видно течение покатило фрегат вправо»,- мысленно отметил для себя Иван Александрович. «Неужто война началась!» Намедни прошёл буквально в полутора кабельтовых русский бриг и передал флажной семафор. Командир и адмиралы тотчас последовали в каюту  Путятина. Гончарова вопреки ожидания не пригласили. И вот взял слово капитан- лейтенант Унковский: « Господа, вынужден сообщить вам, что вполне вероятно придётся принять бой с пиратами. Увы, но российский бриг едва разошёлся с двумя якобы португальскими клиперами (парусно- паровой военный корабль). По всем признакам это могут быть корсары. Слава Господу нашему, пока горизонт чист. Приказываю немедля изготовить орудия к бою. Абордажное оружие выдать, готовность проверить. Сигнал горном до приказа не подавать! Марсовому занять место на площадке! Оповещать вахтенного дважды в склянку по рынде. Ядра, картузы с порохом изготовить. Канонирам быть в готовности непрерывно. Обед выдать артельщикам и бачковым к орудиям. Пушечные люка отдраить только на квартердеке, остальные по приказу. Вам, Ваше Высокопреподобие надлежит напомнить всем на деках «Отче наш». Вахтенному офицеру внести запись. Курс держать фордевинд. Взять мористее миль на десять, дабы с береговых возвышенностей не узрели нас. Не приспела зело нам ноне баталия! Государево дело идём вершить. Аврал чинить    голосом»

— Аврал, господа! Корабль к бою! С Богом!,- завершил адмирал Путятин.

Матрос с марсовой площадки как приказано, сообщал о чистоте горизонта. Темнело стремительно. Высветились звёзды, где с трудом угадывалась Полярная звезда. Океан буквально полыхал свечением микроорганизмов. Повсеместно салютоподобно вспархивали уже светящиеся летучие рыбки, уходя от погони стай дельфинов, а может акул. Шли при погашенных топовых и бортовых огнях на мачтах.  На горизонте исчез, изредка вспыхивающий над волной  огонь маяка Касабланки. «Дед» повеселел и что-то мурлыкал под нос: к полудню заврашнего дня рассчитывали встать на якорь у Мадейры. Ночной тропический воздух окутал Палладу. Все кроме вахты и дозорных сладко почивали, предпочитая открытую палубу надоевшим пушечным декам. Лишь слышно было в темноте как колдовали над звёздами штурмана: «Товсь! Ноль…» Вот и курс уточнили и от корсаров ушли благополучно. А может и не было никаких корсаров?! Подсел к бодрствующему гардемарину: уж больно велик был соблазн узнать более прочитанного о созвездиях пусть пока ещё северного полушария. Парня звали Иннокентий и родом он был из саратовских поместных дворян: «Ртищевы мы, Балашовского уезда. Предки- то из татар будут, а крещение приняли где- то в 1750 году. Повелел ко всему батюшка царь Пётр жаловать угодья прадеду моему  майору Василию Михайловичу поместное село Покровское за баталию в Северной войне. Так Вам угодно светила небесные распознавать! Али так, интереса ради?»

— Видите ли, Иннокентий, мой отчим в бытности на флоте имел чин капитана-лейтенанта. Вот я и приобщился. А тут вот они, как живые перемигиваются. Уж не сочтите за труд! Не все и не сразу, а так, когда ночи дивные, вроде нонешней»

— Так извольте, уважаемый Иван Александрович! Почту за честь. Только уж Вы по Млечному пути воскресите былые знания сами. Уверяю Вас, отвечать на вопросы мне куда сподручнее! Приятных сновидений Ваше высокоблагородие!»

По корме слышался невнятный говор: опять спорили об анналах мироздания батюшка Аввакум и неуёмный адмирал Путятин. Секретарь миссии коллежский асессор Гончаров, вернувшись в каютку  сделал последние записи о деталях прошедшего далеко не спокойного, хотя и благополучного дня. За благие деяния лично сам адмирал Ефимий Владимирович жаловал своему визави каюту на верхней палубе. Площадью келья была невелика, но имела свой иллюминатор, а это для писателя окно в мир. Наступало утро 15 января 1853 года.

 

&