Новости

14-02-2020
Матуляк Надежда
Матуляк Надежда закончила с отличием факультет ТГУ по специальности «Дошкольная педагогика...
18-10-2019
Прытков Вячеслав Юрьевич
Родился  9  ноября  1950  года  в  Литве, в городе  Мариямполь  в ...
Ковалёв Валерий Николаевич
Родился  20 апреля 1952 года на Луганщине. После окончания горного техникума работал...

Лидеры продаж

Ковалёв Валерий Николаевич
Родился  20 апреля 1952 года на Луганщине. После окончания горного техникума работал...
Воробьёв Сергей
Воробьёв Сергей – петербуржец в третьем колене. Срочную служил в Полярном...
13-07-2019
Морские досуги (сборник рассказов)
Сборники «Морские досуги» – это книги рассказов, маленьких повестей и очерков,...


ТАМ, ГДЕ КОНЧАЕТСЯ ОРГАНИЗАЦИЯ, ТАМ – НАЧИНАЕТСЯ ФЛОТ!

Там, где кончается организация...(1)

АННОТАЦИЯ К СБОРНИКУ 
Сергей СМИРНОВ

 Анекдот – это жанр? Безусловно! А чего? Сценической декламации? Вот реже всего сценической-то. Потому что когда он добирается до всяких конферансье, сатириков и прочих профессиональных чтецов, к нему, как правило, уже приклеен обидный ярлык «с бородой». Но то, что это декламация – бесспорно. Хотя тут и антураж важен – интерес аудитории, обстановочка «на расслабон»… А главное – умелый рассказчик и с неожиданной концовкой сюжет. Запретных тем в анекдотах – нету! А самих тем – море..! От реальности до фантастики, от предельно тупой обыденщины до дзеновских высот познания и — от маразма до глобальной философии аж…
Между тем, у современного анекдота есть ближайший предок – анекдот исторический. Имевший настолько узкое «поле», что слово «исторический» к нему и не добавлялось –ведь других-то и не было! Действующими лицами были всем знакомые персонажи, а сюжеты, описывавшие вполне реальные события – общеизвестными. Потому умение рассказать тут выходило на передний план – что толку из раза в раз слушать бездарный пересказ одного и того же? А хорошие рассказчики так умело «расцвечивали» знакомый сюжет, что, в общем-то, и не надоедало – добавлялись детальки, мелочи разные вплоть до отсебятины, выкидывались второстепенные персонажи, внимание только распылявшие, чуточку менялся сюжет… И зачастую в том анекдоте, сотни раз «из уст в уста» пересказанном, первоисточник-то было уже и не узнать. А уж когда и основные персонажи превращались в обезличенных «мужиков» да «баб», вот тогда и рождался анекдот в современном его понимании. Получивший, в конце концов, право на выдумку с начала и до конца.
Но «корень», из которого и «вырос» анекдот — забавная правдивая история – дал и ещё один «побег» — байку! Строго говоря, байка тоже особого доверия не вызывает, но всегда рассказывается, как быль. И не беда, что кто-нибудь из слушателей обязательно скажет, что «аналогичный случай был и у нас» — значит, хорошая байка. Больше всего баек народ знает охотничьих, рыбацких и флотских. Из-за чего полагая охотников, рыбаков и моряков отчаянными врунами! А ведь честнейшие же люди…
Тем более, что на правдивость байки существует чёткий индикатор — непосредственные участники её никогда не рассказывают. А если её рассказывают в их присутствии, бьются до последнего, чтоб этого не случилось. Но если это всё-таки происходит — никогда не ржут и мрачнеют лицом. Сопричастные – не бьются, не мрачнеют, но тоже не ржут. Видимо, проявляют корпоративное сочувствие, входя в положение поучаствовавших. Прочие – умирают со́ смеху. Дохнут просто!
Предлагаемая вашему вниманию под крышей «новеллы» байка — чистая правда, имеющая все признаки байки классического образца. Во-первых, сюжет её общеизвестен всем балтийцам образца 80-ых. Во-вторых, все действующие лица, за исключением «главного героя», обезличены сухими наименованиями занимаемых ими тогда должностей. В-третьих, «герой» — реальное лицо, легенда Балтики и Командующий авиацией Балтфлота генерал-лейтенант Павловский. В-четвёртых, «сопричастное лицо», сменившее «главного героя» на вышеуказанной должности, генерал-лейтенант Сокерин, раздобыв где-то в просторах интернета сию «новеллу», по хорошо проверенным слухам охотно делится ссылками на неё со всеми желающими, но сам воспринимает текст с мимикой индейца и никогда его не комментирует. И, наконец, в-пятых – сюжет если и приукрашен, то даже меньше, чем чуто́к. Потому что рассказчик его – активный участник ликвидации того самого бардака, который славная морская авиация и устроила.
А вот с завершающим этот сборник рассказом совсем другая история. Он – про фуфло голимое. Хотя, может, и не фуфло, но для восприятия «на слух» — вещь малоприятная. Рассказывавшаяся, тем не менее, с завидной регулярностью. Потому что рассказчик – начальствующее лицо, а слушатели – его подчинённые. Вот о том, чем это иногда кончается, рассказ и есть…

 

ФРАГМЕНТ НОВЕЛЛЫ «ГВАРДИИ КАПИТАН… «КИЖЕ»

Сергей СМИРНОВ

…Комбриг, моряк опытный, увидев, что с левого борта «Славного» уже ошвартован какой-то «Ярославец», к парадному правому и соваться не стал, отдав приказание швартоваться лагом к «Ярославцу». На то, что «захождение» не сыграли и команды «встать к борту!» не было, он и внимания не обратил – там людей спасают..! Ступив на палубу «Ярославца», комбриг и командующий тут же напоролись на в дымину пьяного мичмана – командира многострадального катера. Пожилой мичман, впервые в жизни увидевший моряка с лампасами, опасливо на него покосился и, презрев все законы субординации, доверительным шёпотом обратился к такому родному и близкому капитану первого ранга. Опустив за ненадобностью всю уставную белиберду обращения к старшему по званию и по должности, он начал с главного:

— Живы… все..! Бедолаги.!! Все четверо!!! Еле откачали, — проникновенно прошептал мичман, округлив глаза и приложив ладошку ребром к щеке, как бы сообщая большой секрет. И после паузы зачем-то приписал себе явно не совершавшиеся им действия, — Мать их …б!

— Ва-а-ашшш..??!!!! – загремел командующий и бедный мичман, прибывший сюда во вьюжную февральскую ночь из маленького и уютного городка рыбаков и арсенальщиков, впервые в жизни искренне возблагодарил Господа, что он «не наш», являясь, тем не менее, убеждённым атеистом.

Как только «Ярославцу» вывалили трап, у него, ясное дело, выставили и вахтенного, и шум внизу на множащихся как по волшебству «шаландах», привлёк его внимание. Матрос понятия не имел, кто такой этот «в лампасах», но, увидев ночью, в пургу и чуть ли не в центре Калининградского залива своего комбрига, вылупил глаза и дал по кораблю четыре истерических звонка. По всем каютам, кубрикам, боевым постам и даже вентиляторным прокатился смех, а кэп, только-только в собственной каюте поднявший стопку в компании замполита и особиста, со смехом пригрозил, что ещё одна такая шуточка, и он снимет к чертям собачьим или дежурного по кораблю, или вахтенного офицера. А то и обоих вместе.

Только что упомянутые созвонились между собой, причём вахтенный офицер говорил, как и положено, с ходового, прихлёбывая кофеёк, изрядно сдобренный шилом, а дежурный – из собственной каюты, где ему как раз шило разбавляли. Поняв, что шутка не принадлежит ни тому, ни другому, они ни мало тем не озаботясь, вернулись к прерванным занятиям.

А комбриг тем временем уже пёр по трапу, перебираясь от балясины к балясине, и стараясь не вслушиваться в шестиэтажный мат командующего. Тот, конечно же, явственно слышал, что мичман упомянул каких-то «четверых», но был уверен, что ему, мичману, в таком состоянии и двое вполне могли четверыми показаться. Вахтенный матрос, вспотев на ледяном ветру, с последней надеждой дал ещё четыре звонка и замер, приложив ладонь к ушанке. Дежурный, озверев, выскочил из своей каюты отрывать ему голову, а кэп – из своей, отрывать голову дежурному.

Первая немая сцена произошла после того, как комбриг, скомкав доклад дежурного, рванул к кэпу и напоролся на него в первом же тамбуре. Тот сделал глаза страдающего щитовидкой, и, пристроившись в хвост комбригу и командующему, устремился за ними, ужимая в членах дрожь. Вторая – в командирской каюте. Когда в неё открылась дверь, и на пороге появился комбриг, замполит сделал движение стопкой, будто хотел перекрестить пространство. Особист же тут же сделал лицом, что он вообще офицер КГБ, и ежели углядит какую угрозу обороноспособности нашей великой Родины, то всем тут тогда не поздоровится – так и знайте! Третья – в корабельной амбулатории, куда отправились всем коллективом, причём во главе уже с командующим. Там была обнаружена развесёлая компания, состоящая из местных «камовцев», начмеда, комсюка и трёх спасённых «милевцев». Всё-таки трёх…

 

ФРАГМЕНТ РАССКАЗА «ОРАЛЬНО… ВЕРБАЛЬНО»

Сергей СМИРНОВ

…Я встречал таких популяризаторов сексуальных тем. Как-то мой корабль пошёл в завод на межпоходовый ремонт. Кое-кого из офицеров перебросили на корабли первой линии, но, неожиданно для всех, заменили и замполита. Вновь прибывший носил, вроде, такую же, как и мы, форму с шевронами плавсостава, но на поверку оказался сапог сапогом – услышав, что в кают-компании к столу подают вестовые, вечером припёр к ним в буфет своё грязное бельё – постирать. Как его потом драл кэп! За закрытыми дверями, понятно, но переборки вибрировали, как мембраны телефонов, когда кэп, на понятном ему языке, объяснял разницу между флотским вестовым и сухопутным денщиком.

То, что звучащие, как музыка, слова «иллюминатор», «обрез» и «трап» зам перекрестил в «окно», «тазик» и «лестницу», не угнетало. Как-то сразу стало ясно — с ним в море не ходить. Но это двуногое, при внешности, так сказать, ходячей виктимологии,  полюбило предаваться воспоминаниям о своей бурной молодости. За приёмом пищи.

Начинал он, как и положено замполиту, со слов «было это ещё до женитьбы…», затем указывал свою должность и воинское звание на тот момент, точные координаты места действия, имя, фамилию, должность, семейное положение, а, нередко, и адрес потерпевшей. Дальше шли, с незначительными вариациями, до зубной боли однообразные подробности, изложенные… А, да чё там говорить! Все категории личного состава быстро пришли к выводу, что зам – животное, а его застольные беседы были прозваны «сеансами орального секса». Хотя он особенно-то и не орал…